Маршрут: Буэнос-Айрес, Мар дель Плата, Ушуайа, Антарктида, Калафате, Барилоче, Мандоса, Сальта, Игуасу, Буэнос-Айрес.

Начало рассказа – часть первая

День двенадцатый и тринадцатый. Антарктида.
Полет на самолете на остров Кинг Джордж.

Итак, в Пунта Аренас я успел вовремя. Я стоял посереди просторного зала авиакомпании DAP и рассматривал окружающую обстановку. Если всё сложится удачно, мне завтра предстоит взлететь с местного аэродрома в сторону Антарктиды. В зале было немноголюдно. Если не считать десятка сотрудников авиакомпании, мирно скучающих за своими стойками, на скамейках сидела пара-тройка человек и занималась чтением каких-то местных рекламных проспектов. Дверь очередной раз хлопнула, и в зал вошел мужчина лет примерно пятидесяти пяти.
- Здравствуйте! – обратился он к присутствующим на английском, – Я ваш пилот. Меня зовут Луис. Завтра летим в Антарктиду. Пойдемте на второй этаж, я там проведу вам инструктаж о полете.

Инструктаж занял три минуты. Брать с собой не больше пяти кило, каждый пусть даст адрес своего отеля, за всеми в восемь утра заедет даповская развозка, вот и весь инструктаж. Летящих набралось целых четыре человека. Я сказал, что только что появился в городе, что адрес отеля сообщу позднее, и поехал устраиваться на ночлег. Через двадцать минут я нашел неплохой отельчик прямо на морской набережной с номерами с видом на воду. Ровно в восемь следующего утра к отелю подъехала развозка. Самолет оказался гораздо меньше, чем можно было себе представить.

Впереди был антарктический остров Кинг Джордж. Вообще говоря, чилийская база оказалась на Кинг Джордже далеко не единственной. Совсем рядом была ещё русская антарктическая станция «Беллинсгаузен», о существовании которой я помнил ещё со школьных времен. Чуть дальше находились китайская, уругвайская, польская и ещё чьи-то (всего 6 штук) станции.

Вид с дороги на чилийскую…

… и на русскую станции. Вдруг совсем рядом с дорогой появилась надпись: «Russia, Bellingshausen».

Первые пингвины появились немного раньше, чем мы ожидали, прямо на берегу. Самый смелый и любопытный из них позволил себе подойти к нам на безопасное расстояние и немного попозировать.

Под руководством Алехо мы спустили на воду резиновую лодку. Он завел мотор, и мы пошли через пролив. На той стороне пролива нас ждали пингвины. Очень такие своеобразные птички.

На дворе стоял январь – середина антарктического лета. Самое время для выращивания потомства. Фотографируя пингвинов, я вдруг увидел прямо у себя под ногами маленького пингвиненка. Он был слегка поранен и весь дрожал от холода. Очевидно, выпал из-под мамы. Рядом кружили огроменные бакланы. В природных условиях его ожидала бы верная смерть. Я ухватил пингвиненка за шкирку и понес его к наседкам.
- Найди ту, у которой только один пингвиненок! – крикнул мне вслед Алехо.
Оказывается, одна пингвинья наседка может согреть и вырастить не более двух пингвинят. После секундного замешательства я увидел наседку с одним пингвиненком и подложил ей второго. Он тут же закопался в теплое мамино оперение и затих.

По дороге назад я предложил Алехо подойти на лодке поближе к айсбергу и посмотреть на него.
- Нельзя, – просто ответил Алехо, – пару лет назад одни туристы подъехали к такому айсбергу, а потом случилось несчастье, и они утонули.

Толщина летнего антарктического снега.

На базе нас ждал обед. После обеда Алехо повел нас на прогулку по поселку.

Для чилийцев – католическая церква.
Оказывается на чилийской базе зачем-то пребывают военные. Общий контингент гражданских и военных круглый год составляет 82 человека. Для сравнения: на русской станции в зиму живут и работают 16, а в лето 22 человека. Не поверите, но в программе прогулки нас ожидал сувенирный магазин. Потом поднялись к русской церкви Святой Троицы.

Это единственная во всей Антарктиде православная церковь, хорошо известная в России. После церкви спустились к нашим на «Беллинсгаузен».
- Ну, рассказывайте, как вы тут живете! – ответил я по-русски на привычное «Хелло».

Кают-компания на Беллинсгаузене. В кадр случайно попал один из моих попутчиков – американский юноша. Несколько минут все пребывали в замешательстве. Я их понимаю. Я бы сам ничего не понял. Потом быстро разобрались. Девушка Ольга предложила чая. Подошел руководитель станции – Александр.

Минут пятнадцать посидели. Поговорили. Вроде ни о чем, но между строк в их глазах читалась суровая уверенность и спокойствие. Оказывается, по делам Антарктиды есть целая международная организация. Её офис находится в Буэнос Айресе. Насколько я понял, цель этой организации – исполнение всех международных договоренностей по Белому континенту, начиная от его нейтрального статуса, и кончая правилами туристического посещения Антарктиды – только организованной группой со специальным гидом в составе не более 20 человек.
Я слушал и понемногу понимал – это как айсберг, отдельный огромный пласт связанных с экологией проблем. И межгосударственных, и чисто человеческих.
Уникальные всё-таки это люди – антарктические полярники. Экстремальная жизнь в небольшом коллективе быстро обнажает души. Вмиг исчезают накипь и понты. Остается только характер и воля. И слабым духом здесь вряд ли есть место.

Вечер мы провели в кают-компании чилийской станции.

На следующее утро нас ждала экскурсия к морским слонам. Погода испортилась, и с юга начал задувать пронзительно холодный ветер. Вопреки здравому смыслу Алехо был одет в курточку нараспашку поверх видавшего виды свитера. Меня бы в такой одежде давным-давно просквозило насквозь. Впрочем, и так просквозило. Давно я так не мерз. Ветер дул с такой силой, что против него можно было идти только сомкнув руки за спиной, иначе парусность одежды неминуемо сдувала идущего с ног. Идти в один конец было недалеко, всего пару километров. Насколько я понимаю, морские слоны – самые большие из ластоногих животных.

В центре – папа семейства весом более тонны. Сделав много всяких снимков, мы пошли на базу. Надо было собираться назад. Через несколько часов мы были уже в самолете. Памятные штампы в моем загранпаспорте о посещении Антарктиды. Я покидал Антарктиду со странным противоречивым чувством. С одной стороны, это один из самых суровых уголков Земли, который мне только довелось повидать. Но с другой… Это край, где, как мне показалось, есть место нормальным искренним человеческим отношениям и ценностям. И за это я люблю тебя, Антарктида!

День четырнадцатый. Пунта Аренас – Ушуайа.

Утром меня ждал паром в Порвенир. Порвенир – это городок напротив Пунты Аренаса по другую сторону Магелланова пролива. Выходит паром, насколько я понял из объяснений портье в отеле, из Пунты Аренаса в 9 утра, а к кассам надо приезжать к восьми. В общем, без десяти восемь я уже красовался у какой-то будочки, похожей на кассу. Ровно в 8 окошко открылось и, заплатив что-то около 30 тысяч чилийских песо, я въехал на паром. До Порвенира он идет чуть более двух часов. Времени в этот день мне хватало, дорога до Ушуайи была не особо по нынешним меркам длинная – всего-то около 500 км. После парома меня ждала обычная грунтовка. В южной части Чили нет асфальта.

Моя Маньяна оказалась довольно хрупкой девочкой, плохо переносящей подобные испытания. В результате я попал на проколотое колесо и, что самое неприятное, на сколы на лобовом стекле от камешков, вылетающих от встречных и попутных машин. Мой вам совет: будете брать в Аргентине машину в аренду, страхуйте лобовое стекло. Страховка недешевая, но всё равно это дешевле, чем платить «рент а кару» его стоимость. А если вы едете по аргентинским и чилийским грунтовкам, вероятность этого приближается к 100 процентам.

Ближе к Ушуайе пошли горы, на склонах которых рос очень специфический лес (я назвал его ведьминским).

День пятнадцатый – день двадцать второй. Ушуайа, Мыс Горн.

Я проснулся в ушуайском отеле с видом на бухту. На её противоположной стороне находился яхт-клуб. Не долго думая, я оделся, сел в машину и доехал до него. Яхт было немного, десяток-полтора, не больше. Пройдя по длинному пирсу, я спросил у случайного чувака, нельзя ли нанять кого-то для похода вокруг мыса Горн. Чувак скривился, ответил, что не знает, и лучше всего мне переписать названия яхт, после чего попробовать найти их хозяев по интернету, и там уж пытаться о чем-то договариваться. Перспектива оптимизмом явно не отдавала, но делать было нечего. Я прошел к яхтам. Начался дождь, авторучки с собой не было, и я решил сфотографировать названия яхт, чтобы потом в теплоте отеля попытаться как-то найти по названиям их хозяев.

Капитан Томас и его подруга Федерика после некоторых мучительных раздумий выдали мне ценник (чуть меньше 2000 долларов на человека за 8 дней, включая кормежку), проинструктировали, что надо брать с собой и договорились на завтрашнее время выхода к Горну.

Остаток дня я потратил на получение наличных денег. Дело в том, что это оказалась весьма непростая задача. Действие кредитных карт здесь ограничено. Более-менее исправно работала только валютная кредитная VISA. И то, снять с неё деньги можно было только три раза в сутки примерно по 500 (где-то по 1000) песо, и всё. Мастер практически не работал, виза-электрон тоже. В общем, имея целых четыре кредитки с деньгами на них, на получение налички я потратил два дня и справился с этим заданием, но с огромным трудом.

На следующий день выписался из отеля и прошвырнулся по продуктовым магазинам. За полчаса до условленного времени я подъехал к яхт-клубу, вытащил из багажника пару здоровенных баулов и потащил их к пирсу. На яхте все были уже в сборе. Через 15 минут мы были уже в местной таможне. Минут десять нам хватило на оформление выезда из страны. Как я уже говорил, всё, что ниже Ушуайи, включая мыс Горн, – оказывается, чисто чиленская тема. Они сами так себя называют – не чилийцы, а чилены. Минут через 10 мы были уже на яхте. Интересное это было зрелище – пять человек сидит на палубе яхты за столом, едят пирожки с кока-колой и разговаривают одновременно на четырех языках. И все друг друга понимают!
Солнце пригревало так, что хотелось попробовать искупаться. Вдруг совсем рядом с яхтой на секунду появился чей-то черный плавник размером около 15 сантиметров. Желание купаться мгновенно улетучилось. Я перестал отвлекаться на всякие глупости и начал вживаться в матросские функции. Томас периодически вылезал на корму, корректировал курс и опять скрывался внутри яхты.

Часа через два мы прошли около каменных островов, на которых гнездились коммодоры

и загорали морские львы. Томас отогнал меня от штурвала и дал возможность пофотографировать их. Я воспользовался случаем и сделал несколько запоминающихся кадров.

Ничего не предвещало форс-мажора. И вдруг в течение каких-то пары минут из ближайшей расщелины гор дунул сначала свежий, а потом и совсем шальной ветер. Вода окрасилась барашками. Томас тут же выскочил наружу, за считанные секунды натянул паруса и вырубил мотор. Ветер дул встречно-боковой, но яхта шла на 7-8 узлах, накренившись больше чем под 45 градусов к морю.

Управлять сразу стало сложнее, яхта так и норовила соскочить с курса, и я остаток дня до боли в мышцах крутил баранку штурвала, чтобы не ударить перед Томасом лицом в грязь.
Утром опять не было ветра, и мы шли на моторе. Незаметно мы зашли за какой-то мыс, и нам открылся целая колония пингвинов. Пингвины были магеллановы, поменьше тех, которых мне довелось увидеть неделю назад в Антарктиде, но всё равно это необыкновенные птички.

До Торо нам оставалось всего ничего, каких-то минут сорок. И вдруг опять задул ветер. Совсем как вчера. На этот раз моя реакция была уже спокойней. Я понимаю, что яхта – это поплавок, который невозможно утопить ни при каких обстоятельствах, если только не протаранить её корпус скалами. И все равно, когда она наклоняется почти над горизонтом, становится немного не по себе. К сожалению, у меня не так много фотографий на яхте во время сильного ветра и шторма. Потому что в это время надо работать. Увы.

Пуэрто Торо – последняя бухта перед мысом Горн.

Подъем в этот день был ранний. В шесть утра мы уже сновали по яхте, на автомате исполняя утренний моцион. В семь часов мы были уже в пути. Утро было спокойное – кажется, это уже входило в традицию: погода с утра давала нам фору, а после обеда по полной отыгрывала назад. Опять шли на моторе. Пару часов я боролся со сном, потом моим вниманием завладели остовы парочки затонувших кораблей, встретившиеся нам по дороге. Мы выходили из ушуайского фьорда на открытое пространство. Вдалеке виднелись очертания островов того самого архипелага, южной точкой которого был мыс Горн. Периодически шумно плюхались морские львы. В какой-то момент нас нагнала стайка дельфинов и устроила представление с прыжками и подныриванием под яхту. Я понемножку сросся с яхтой и потерял ощущение штурвала. Яхта как-то сама собой повиновалась моим желаниям и выбирала нужный курс.

День шестой на яхте. Мыс Горн!

Когда прозвенел будильник, было ещё темно. Завтрак был скомкан до простого кофе с круассанами. Второпях напялив на себя водозащитную амуницию, я вылез на палубу. Минут пятнадцать ушло на отшвартовку яхты. Начало светлеть. В предрассветных сумерках мы вышли из бухты. Рассвет подарил нам несколько незабываемых фотографий. Спустя полчаса мы вышли в акваторию пролива Дрейка, который тут же дал знать о себе широкой шестиметровой волной.

Наконец показался мыс Горн – крайний справа. Я привычно стоял за штурвалом. Всё было по плану. Мы приближались к Горну. Уже можно было разглядеть на его берегу скалы и камни, о которые разбирались волны прибоя. Суровое, однако, местечко! Вдруг Томас, только что спокойно сидевший на палубе, нырнул вниз и через минуту появился с бутылкой шампанского.
- Я поздравляю тебя! Это мыс Горн! – торжественно произнес он и вскрыл шампанское. Пробка выскочила куда-то за пределы яхты.

Мыс Горн – вроде прост и неказист…
Я старался представить – да, именно здесь находится самое большое в мире кладбище кораблей…. Это самое опасное место для тех, кто идет под парусом… Нет. Конечно, волна увеличилась здесь метров до восьми, но пока всё спокойно, обещанного ветра нет, мы нормально идем на парусе…

Ветер появился через полчаса после Горна. Примерно так, как и рассчитывал накануне Томас. Вернее – он не появился, он в считанные секунды обрушился на нас всей своей мощью. Томас совершил несколько головокружительных пируэтов по яхте, что-то делая с парусами. Я с ужасом подумал – если его смоет волна, я просто не знаю, что делать в такой ситуации! Стоп, – остановил я себя. Хватит тут всякие черные мысли плодить! Зацепившись карабином за ближайший канат, я крепче вцепился в штурвал и повел яхту к спасительному проливу, за которым, судя по лоции, мы могли хоть немного укрыться от неистовых шквалов.

Пролив был достаточно узкий, справа и слева торчали скалы и камни, а ветер дул практически в лоб. В такой ситуации правильно рассчитать галсы – это даже не признак мастерства, это залог выживаемости.
Но с нами был Томас. Недаром Роксана окрестила его везучим капитаном. Везение не приходит просто так. Оно рождается в мастерстве и мудрости. И я отдаю дань Томасу, он проявил себя здесь по полной.

День двадцать третий. Из Ушуайи в Эль Калафате.

Ну, вот и пришел день начала обратной дороги. Утром ещё раз прогулялся по Ушуайе, ставшей мне за эти дни любимой и родной. Дорога по Чили, соединяющая две части Аргентины, мягко говоря, плохая. Соединяющая хорошую аргентинскую асфальтовую дорогу №3, эта чилийская грунтовка, по-моему, никем не обсуживалась лет уж сто.

Пристань парома появилась незаметно. Мне дико повезло. Я подъехал к парому ровно в секунду перед его отходом и успел последним заехать на палубу. Съехав с парома, я надавил на полную гашетку, чтобы первым подъехать к находящейся рядом границе. Уже выходя из полупустой таможни, я увидал за собой длинную очередь собратьев по парому. Что ж, значит уже научился преодолевать местные заморочки, – удовлетворенно подумал я, отчаливая дальше. Сразу после границы встретилось местечко под названием Асул – это что-то типа лагуны, образовавшейся на месте недавнего вулканического кратера.

До Калафате доехал по асфальту без приключений.

День двадцать четвертый. И всё-таки Фиц Рой! Больше 1000 км по дороге от Эль Калафате до Комодоро Ривадавиа.

Утро выдалось ясным и ветреным. Проснувшись, я первым делом подумал о Фиц Рое. Может, это тот самый день, когда погода позволит мне увидеть этот горный массив? Быстро собравшись, я отправился в путь. Из-за придорожных холмов появился вдали до боли знакомый горный силуэт, я всё понял.

Особо прохлаждаться в Эль Шалтене не было времени. Вообще-то это такой очень молодежный городок абсолютно бездорогостоящих понтов, народ отсюда в основном идет с рюкзаками в горы, чтобы подойти к краю ледника, спускающегося с горного массива. В Трез Лагосе я окончательно простился с рутой 40. Я полностью согласен с теми, кто считает её самой красивой в мире. Это удивительная дорога, красивая, трудная и сложная, с незабываемыми природными ландшафтами, жаркая на севере, холодная и ветреная на юге. Принявшая меня после Трез Лагоса 228-я грунтовая трасса буквально ударила в окошко автомобиля теплыми потоками воздуха. Начался обратный процесс – раздевание по дороге на жаркий север. Оставшись в маечке, я почувствовал, что, оказывается, вокруг опять лето. Вторая половина дороги пролегала по трассе №3, идущей на север страны вдоль атлантического побережья. Если есть возможность, избегайте ездить по этой дороге! Скучнее места нет на всей Земле. Прямая как сопля мамонта, она идет в патагонской пустыне от горизонта до горизонта, и только редкие заправки, как центры местной цивилизации, чуток скрашивают снотворные пейзажи.

День двадцать пятый. Комодоро Ривадавиа – Вальдес – Байя Бланка. Больше 1500 км по дороге №3 и грунтовкам Вальдеса.

Утро, как всегда, началось рано, в 7 утра с копейками я уже выезжал из Ривадавиа. Впереди был национальный парк, расположенный на полуострове Вальдес. Въезд в парк платный, стоит 45 песо за человека и ещё целых 3 песо за местную машину. Обзор Вальдеса незамысловат: надо просто проехать по его периметру и останавливаться в тех местах, где есть специальные таблички для зевак.

К часу ночи я подъехал к Байя Бланка. Каково же было моё разочарование, когда я увидел рабочий городишко с несколькими химическими заводами и носящимися в воздухе дусто-нафталиновыми оттенками запахов!

День двадцать шестой. Байя Бланка – Мар дель Плата, 450 км по трассам 3 и 228.

Впервые за все прошедшее время дорога была оснащена мобильной связью, по сторонам простиралась возделанная равнинная пампа – необъятные поля подсолнухов, кукурузы и прочих посадок. Везде чувствовалось влияние цивилизации. Перед Мар дель Платой я свернул к расположенному на берегу океана местечку Мирамар, откуда неторопливо проехал по набережной океана до центра города, внимательно присматривая себе место релакса на несколько дней. Как выяснилось, если хотите отдохнуть в Мар дель Плате достойно, надо останавливаться в центре города, в каком-нибудь неплохом отеле прямо на набережной. Что я, впрочем, и сделал. Остаток этого и несколько следующих дней я потратил на спокойный отдых под солнцем у теплого океана.

Мар дель Плата – очень респектабельный курорт с широкими песчаными пляжами, на которых в это летнее время отдыхают сотни тысяч людей. Но в то же время здесь нет уединенных ризортов с частными пляжными территориями. Здесь так не принято. Здесь все идут на общие пляжи. Но, если присмотреться, они все разные. Есть бесплатные городские, где можно арендовать один стульчик за 10 песо, а есть и такие, где дают целый брезентовый домик с лежаками, пластиковыми столами, стульями и т.п., в услуги включены душевые, а стоит такое удовольствие уже где-то под 150 песо за день.

Последний ходовой день. Мар дель Плата – Байрес. 400 км по дороге №2.

Я взял курс на Байрес. Дорога от Мар дель Платы до Байреса – лучшая в Аргентине, четырехполосная на всем протяжении. Преодолев её менее чем за 4 часа, я к обеду уже подъезжал к Столице Федерации – именно так обозначается Байрес на трассе.

В Байресе мне предстояло провести дня полтора, ровно столько я оставил себе времени до обратного вылета. Первым делом я приехал в аэропорт Эсейса и вернул арендованную машину, устроив мальчику из Аламо приличные проблемы, надеюсь, теперь он запомнит меня надолго. Кстати, в Байресе только один аэропорт –Эсейса. Кто скажет, что есть ещё Пистарини, слукавит – это действительно считается отдельный аэропорт внутренних авиалиний, но располагается он в соседнем с Эсейсой здании, до которого две минуты хода пешком.

Я сделал это. Я открыл дверь в другой мир, и он оказался мне близким и понятным. Я вернулся другим. Есть много вещей, переосмыслить которые мне потребуется ещё долгое время. Но я знаю теперь этот мир, мне многое понравилось там – города, дороги, природа, люди. На самом деле это очень близкий нам по духу мир. Вы ещё не решили, когда едете в Аргентину? Если нет, напрасно! Ведь жизнь так скоротечна и дается нам только один раз. Не упускайте свой шанс.

Начало рассказа – часть первая

Автор текста и фотографий: Jung_le